115280, г. Москва,
1-й Автозаводский проезд,
д. 4, к. 1
inform@gradient-alpha.ru
Архив

Образы чиновника и чиновничества в СМИ и в массовом сознании

21.01.2007
Автор: Пресс-служба Градиент Альфа

Журнал «Пресс-служба», №1, январь 2007

 Чиновников в России не любили всегда. Не случайно любимым приемом нынешних политиков и журналистов, критикующих бюрократию, стало цитирование русской классики XIX века без упоминания автора. Выходит ньюсмейкер на трибуну и зачи­тывает резкое и нелицеприятное высказывание про казенную волокиту да про «не подмажешь — не поедешь». А потом со значительным выражением лица сообщает, что это, оказывается, Гончаров, Тургенев или Достоевский.

НАШИ ЭКСПЕРТЫ

Елена Геннадьевна Демакова, эксперт вобласти корпоративного кино.

Дмитрий Маркович Клишковский, руководитель пресс-службы Волго-Вятской академии государственной службы.

Наталья Сергеевна Красноперова, член гильдии корпоративных СМИ.

Сергей Игоревич Пименов, помощник мэра г. Дзержинска по информационной политике,

Татьяна Николаевна Прокофьева, консультант ОАО «КЧХК» по общественным связям и СОБ, генеральный директор компании ИМИОЛ.

Инна Александровна Самойлова, руководитель Центра по связям с общественностью Группы компаний «Градиент Альфа».

Дмитрий Янкович Сухотерин, эксперт в области рекламы.

Александр Александрович Трусов, помощник генерального директора ОАО «Кировские коммунальные системы».

Хотя чаще цитируют Президента России, пообещавшего не отдать страну чиновникам и затеявшего административную реформу, которую чиновничество успешно переварива­ет. Парадоксальный факт прозвучал на декабрьской встрече Владимира Путина с питерскими деятелями культуры, пытающи­мися отстоять Дом ветеранов сцены, на месте которого бизнесмены надумали построить отель. Когда всеми любимые актеры напомни­ли чиновникам, что Путин пообещал не трогать Дом ветеранов сцены, те ответили, что, мол, Путин скоро уйдет, вот тогда-то и расчистим площадку под коммерческую застройку.

И всесильному Владимиру Владимирови­чу осталось только, играя желваками, цити­ровать Михаила Булгакова, обещая ветера­нам сцены подписать окончательную бумаж­ку, защищающую их дом. Вот только «окон­чательность» любой бумажки — понятие весьма относительное, особенно в сравнении с нерушимостью бюрократических устоев.

В общем, чиновники во многом сами виноваты в том, что люди о них нехорошо . думают. И все же негативный собирательный образ чиновника — это еще и феномен инфор­мационного обмена, результат практически однонаправленной деятельности СМИ. Так каков же вклад информационного сообщества в создание и тиражирование негативных образов чиновника и чиновничества? Надо ли изменять этот образ в лучшую сторону, и если да, то кто и как должен это делать?

Поскольку на такие сложные вопросы нет однозначных ответов, мы решили сделать анализ формирования образов чиновника и чиновничества в СМИ и массовом сознании темой заочной дискуссии в рамках «Эксперт­ного совета» нашего журнала.

1. Почему в СМИ и в массовом сознании преобладает негативное отношение к чиновникам и чиновничеству? Что в большей мере влияет на формирование отрицательных обобщенных образов чиновника и чиновничества – реальная негативная деятельность (либо же бездействие) конкретных чиновников или общая установка массового сознания на негативное восприятие чиновничества?

Наталья Красноперова: русская классичес­кая литература еще в школе закладывает в нас негативное отношение как в целом к бюрократии, так и конкретно к чиновникам. Таким образом, отрицательную сторону чиновничества мы познаем еще в детстве и проносим через всю жизнь. Практически каждый опыт общения с представителями данного сословия лишь подтверждает проницательность русских классиков. И здесь, пожалуй, формальное отношение чиновников, подчас переходящее в откровен­ное хамство, ложится на благодатную почву наших ожиданий. При этом мы не готовы ожидать от, в принципе, логичной и необхо­димой системы бюрократии каких-то пози­тивных действий и не воспринимаем поло­жительную сторону этого явления.

Не думаю, что молодые люди, поступаю­щие на службу, мечтают стать такими чиновни­ками, какими их рисует народная молва. Более того, многие из них нацелены на перемены и улучшение системы бюрократии, но, попадая в систему, они принимают существующие правила игры. Отсутствие конкурсного отбора, маленькие зарплаты и непродуманная система мотивации играют не последнюю роль в воспитании классического образа чиновника.

Сергей Пименов: негативное отношение к чиновникам — следствие как общего неблагоу­стройства жизни, так и исторически сложив­шегося в России неоднозначного, порой эмоционального отношения к государствен­ным служащим, нашедшего свое яркое место, например, в русской классической литературе.

Учитывая то обстоятельство, что, по данным социологических опросов, за после­дние пять лет отношение к бюрократии у россиян ухудшилось на порядок по сравнению с советской эпохой и периодом начала 1990-х. уровень жизни населения — это своеобразная лакмусовая бумажка, дающая адекватный срез ситуации. Именно уровень жизни — один из ключевых показателей, позволяющий считать чиновника ответственным, компетентным и профессиональным. Ситуация, при которой рядовые граждане в ежедневном режиме сталкиваются с заматыванием тех или иных проблем, долгами очередями на приемах, грубостью и некомпетентностью отдельных представителей власти, коррупционными явлениями и т. д., действительно продолжает усугубляться и вносить свою посильную лепту в негативный обобщенный образ российского чиновничества. В этом плане нет ничего удивительного в том, что большинство россиян не сомневаются, что именно бюрократия препятствует экономическому подъему нашей страны.

Инна Самойлова: я думаю, что, хотя наше население очень внушаемо и в большинстве своем склонно идти за толпой, отказываясь от индивидуального (что часто, увы, является синонимом «самостоятельно мыслящего»), все же большее влияние на формирование нега­тивных образов чиновничества люди черпают из опыта общения с ним. Личный опыт общения негативно сказывается на взаимоот­ношениях с чиновниками. Причем «приходите завтра» — уже далеко не самый страшный и явный признак бюрократии. Страшнее, когда приходится во взаимодействии с чиновниками констатировать: легче отказаться, чем чего-либо добиться.

Общие установки массового сознания на негативное восприятие чиновничества, безусловно, имеют место быть, но они носят характер выплеска эмоций: повозмущается зритель или читатель «широкомасштабной коррупцией на всех уровнях власти», а реальных шагов от слов к действиям по ликвидации коррупции не сделает ни он сам, ни те, кто дал возможность повозмущаться… Или эти шаги сделают единицы, которых, увы, никто не услышит. Во-первых, ввиду отсутствия поддержки и нахождения в меньшинстве, с другой стороны – кто же будет бороться против самих себя?!

Елена Демакова: чиновничество, действи­тельно, ассоциируется в России с серой безликой массой или же с непривлекательны­ми типами в очках и пиджаках не первой свежести, а также с кипой бумаг, регрессом или, во всяком случае, с отсутствием креатива, позволяющего создавать новое. Хотя, по сути, реальная деятельность чиновников во многом основана именно на соответствии тому или иному стандарту, соблюдении и контроле того или иного регламента и не предполагает в большинстве своем проявления яркого инди­видуализма. Чтобы понять истоки негативного отношения к чиновникам в массовом созна­нии, возможно, имеет смысл задать вопрос: а что же в массовом сознании воспринимается позитивно?

Позволим себе некое известное обобщение. Народ наш любит «хлеб и зрелища». Политики и актеры, бизнесмены и спортсмены — вот более притягательный «актив» для массового внимания. Вероятно, не только в России, но — в России особенно. Западное сознание в большей степени лояльно относится к чинов­ничеству как классу, поскольку исторически чиновник «понят» и «принят» западной культурой — там, если можно так выразиться, души «меньше», а прагматизма, а значит, восприятия системы стандарта, как такового, — «больше». На Руси же всегда было наоборот. Склонность к анархии, соединенная с импер­ским запросом (желание иметь царя-батюшку, к ногам которого припасть) и бунтарским характером, — в общем, сплошная интенция к креативу…

Возможно, подобная теория поверхностна, а, возможно, корни российского массового негатива по отношению к чиновникам — именно здесь?

Дмитрий Сухотерин: всем известно, каким именно одним словом охарактеризовал знаменитый русский историк Н.М. Карамзин ситуацию в России: «Воруют!». И слово это относится, в том числе и к чиновничьему аппарату, который в лице своих отдельных представителей зачастую изымает наши и государственные деньги в свою пользу. Явление это настолько исторически укоренилось в быту и сознании русского человека, что бороться с ним крайне сложно. И на это есть свои причины.

Если иметь в виду объективный историчес­кий процессе, то следует отметить, что некото­рые московские князья вообще предпочитали не платить чиновникам какой бы то ни было зарплаты, упирая на то, что те прекрасно обойдутся и без нее. И ведь обходились! И сейчас бы обошлись.

Если говорить о мифотворчестве, то Гоголь в «Ревизоре» и «Мертвых душах» закрепил в сознании обывателя формулу «чиновник-вор», да и не он первый создавал этот образ, отража­ющий российскую действительность.

С другой стороны, давайте вспомним советскую милицию. Разве мы боялись совет­ских милиционеров? Разве можно себе пред­ставить, что этот советский госслужащий откажет в просьбе объяснить дорогу, начнет обирать пьяного? Какой образ рождает у нас словосочетание советский милиционер? Положительный, вроде Дяди Степы.

Или взять советскую армию: «Служить в армии почетная обязанность каждого совет­ского гражданина. Слышишь? Почетная! А односельчане считают, что ты этого почета не достоин!» (к/ф «Максим Перепелица», цитата приведена по памяти). Сразу представляется образ защитника, освободителя, а ни как не пьяного дембеля, который бьет тех, кого недавно вроде бы защищал.

Татьяна Прокофьева: существует устойчивая установка, что государство должно заботиться о гражданине, обеспечить население всем, предупреждать и удовлетворять его желания. А поскольку этого не происходит (да и есть ли вообще принципиальная возможность удовлет­ворить обывателя при подобном подходе?), то ищется виноватый — а куда иначе направишь энергию возмущения и силу ощущаемой несправедливости?

Виноваты, как правило, две стороны — нерадивые, равнодушные, коррумпированные бюрократы-чиновники и воры-бизнесмены, грабящие страну и народ.

Эта ситуация создана лишь отчасти вслед­ствие личного опыта общения населения и чиновников. В гораздо большей степени это следствие недостатка информации о том, кто входит в реестр госслужащих и что является их служебными обязанностями. С понятием «чиновник» ассоциируются и исполнительная власть, и депутаты всех уровней, часто вообще любые «начальники». Военные и милиция в этот ряд входят крайне редко, т. к. благодаря репортажам СМИ, популярным сериалам граждане имеют вполне определенное пред­ставление, что это за люди и чем они занима­ются. Деятельность же чиновников представ­ляется какой-то иной, хотя и не ясно, какой именно. А в неоднозначных ситуациях недо­статок информации об одной из сторон восполняется отрицательными представления­ми о ней, при этом все поступки оппонента интерпретируются в максимально негативном ракурсе. Чиновники являются удобным объектом для приписывания им причин всех народных бед и несчастий. Кто-то из извест­ных политиков сказал, что власти стоит всерьез задуматься, когда винить в конкретных бедах народ начинает не конкретного хозяина какого-то предприятия, а власть. Думаю, что эта мысль в комментариях не нуждается. Т. е. образ бизнесмена — наглого хапуги, набиваю­щего свой карман и заботящегося только о себе, вполне привычен для многих обывателей и создан не без помощи власти.

Между тем далеко не каждый чиновник коррумпирован, равнодушен и нерадив, как и среди людей бизнеса великое множество вполне честных и достойных людей, которые посвящают работе едва ли не 24 часа в сутки.

К созданию совокупного образа чиновника как бездушного и наглого взяточника и образа вора-хапуги бизнесмена немало сил приложило наше медийное сообщество. Причем чаще это происходит далеко не в общественно-полити­ческой медийной сфере. Та часть населения, что придерживается подобных установок, сформи­ровала их отнюдь не в новостях и аналитических программах. И если кто и смотрит их, то именно в поисках «жареных» фактов, негатива и разоблачений, в подтверждение своей «право­ты» и жажде наказания «виновных» для торже­ства справедливости. Т. е. общественно-полити­ческая сфера не меняет установок. Она призвана их подтверждать! И если есть проблемы (а они всегда есть) в бытовой и социальной жизни большинства населения, то нужно непременно показать, кто виноват и какие он за это несет наказания.

Александр Трусов: первая причина кроется в специфике восприятия русским народом власти вообще и конкретных ее представителей в частности. В самом слове «чиновник» кроется обидное для уха «бесчинных и бесчинствую­щих» наделение служащего некими полномо­чиями и привилегиями, которые недоступны обычным людям (счастье — это не когда своя корова жива, а когда у соседа сдохла). Также за долгие годы у русского человека сложился некий «комплекс жертвы» заговора или обмана. В нашей стране так часто обманывали, разоблачали обман и вновь обманывали, что, собственно, ничего хорошего от власти большинство людей и не ждет.

Другой причиной является опять-таки особенность восприятия в массовом сознании людей, находящихся на ответственных постах. Людям свойственно критиковать милицию (тупые), судей (продажные), коммунальщиков (воры) и т. д. Такая ситуация сложилась в силу того, что положительные тенденции восприни­маются как должное. Если чиновник хорошо выполняет свою работу и ощутимых проблем не возникает, то он работает нормально, к нему претензий нет. Если же в силу каких-либо причин наблюдается отклонение от нормы, то чиновник виноват. Такие случаи накапливают­ся и в массе создают устойчивый стереотип. Для того чтобы заслужить одобрение, чиновни­ку, подобно Алисе и Черной королеве, нужно не просто бежать (так он только избежит нареканий), а бежать гораздо быстрее.

Ключевой причиной неприятия чиновни­чества служит то, что чиновничий аппарат является носителем и олицетворением бюро­кратии. Бюрократия (bureau — бюро, канцеля­рия) — власть, влияние руководителей и чиновников аппарата правительства; а также сам класс чиновников как обладателей такой власти. Бюрократии в обществе свойственны тенденции к превращению в привилегирован­ный строй, независимый от большинства членов общества. Это сопровождается нараста­нием формализма и произвола, авторитаризма и конформизма.

В обличающем смысле слова бюрократизм — пренебрежение к существу дела ради соблюде­ния формальностей. Но наделе под это описание подтасовывается любое соблюдение формальностей. Это очень удобный штамп, который можно всегда грамотно подстроить под ситуацию (в быту аналогичным универ­сальным словом является слово «зануда»).

Дмитрий Клишковский: для того чтобы понять, почему в массовом сознании преоблада­ет негативное отношение к чиновничеству, необходимо обратиться к истории данного вопроса. В царской России слою «чиновник» не носило негативного оттенка. Державин, Гоголь считали честью «служить Отечеству», быть на государственной службе. И только потом идеологические сторонники смены государ­ственного строя Чернышевский, Белинский и прочие начали осмысленную дискредитацию русского чиновничества, которая не прекраща­ется и в наше время. Ранее со словом «чинов­ник» возникала ассоциация «служить Отече­ству». Теперь ни о каком «служении» нет и речи. При слове «чиновник» в массовом сознаний возникают понятия «бюрократ» и «нахлебник».

В настоящее время СМИ являются одним из инструментов формирования позитивного образа чиновника в массовом сознании. Даже поиск «паршивой овцы в стаде» подается политическими манипуляторами как факт санации органами государственной власти своих кадров, что также способствует разрушению сформировавшегося негативного образа чиновничества. На мой взгляд, следует разде­лять формируемый образ федерального и регионального служащего. Федеральная программа по реформированию государствен­ного аппарата сама поставила точки над i, потому как позитивные факты на федеральном уровне оборачиваются ярко выраженным негативным восприятием деятельности региональных служащих «от власти».

Также необходимо отметить низкую осведомленность общества о реалиях государ­ственной службы. Чиновники ассоциируются у большинства граждан с любой властью, начальством, административной работой вообще — с теми, кому «подчинен народ». Недостаток же информации о госслужбе восполняется негативными представлениями о действиях чиновника. Как известно, в неодно­значных ситуациях недостаток информации об одной из сторон восполняется отрицательны­ми представлениями о ней, при этом все поступки оппонента интерпретируются в максимально негативном ракурсе.

2. Кто и почему заинтересован в формировании и поддержании негативного образа бюрократии в массовом сознании? Или же не существует лиц и сил, заинтересованных в поддержании такого стереотипа, и секрет его живучести – исключительно в устойчивости установки на отрицательное восприятие чиновников и чиновничества?

Сергей Пименов: пожалуй, в поддержании негативного образа бюрократии в массовом сознании в большей степени заинтересованы оппозиционные действующей власти партии и политики. Чиновники являются удобным объектом для приписывания им причин всех народных бед и несчастий. Спекуляции на этой теме стали привычным явлением. Свою лепту вносят и «разоблачительные» или критические материалы СМИ, удовлетворяющие запросы читательской и телевизионной аудитории на жареные факты. При этом процент освещения достижений органов власти в тех или иных направлениях, прежде всего на местном уровне, ничтожно мал. Положительные моменты в деятельности власти, вообще, воспринимаются как должное, а посему не требующие большого внимания. По этой причине, типичной в деятельности пресс-служб органов власти, стала практика, когда за освещение позитивной информации, зачастую носящей социально значимый характер, приходится платить, в то время как негатив, порой совершенно необос­нованный, преподносится СМИ с явным удовольствием и очевидным смаком.

Александр Трусов: по сути, поддерживать отрицательный образ бюрократии нет нужды. В каком-то смысле проблема бюрократии вечна. Если говорить, выходя на мета-уровень, то бюрократия направлена на соблюдение традиций, выполнение законов, сохранение прошлого, поддержание порядка. Вектор же развития человечества неизбежно влечет его еще и вперед, к хаосу, к беспорядку, ко всему новому, в будущее.

То есть в любом обществе, помимо направ­ленных исключительно на соблюдение тради­ций, противоречие между законами и традици ей и необходимостью дальнейшего развития будет выделять класс, подобный бюрократии.

Дмитрий Клишковский: бюрократия — это система власти и управления, основанная на формализованной системности, четких правилах, прозрачных правах и обязанностях, а также та социальная группа, которая это управление осуществляет. Но это классическое определение «бюрократии». Сегодня понятие бюрократии прочно ассоциируется в обще­ственном сознании с волокитой и невозможно­стью логически выстроить необходимую цепь действий чиновников для достижения какой-либо цели.

В первую очередь такое восприятие выгод­но самой власти. На самых высоких иерархи­ческих ступенях бюрократия — это некий образ «врага», с которым происходит ежедневная борьба, результаты которой с определенной периодичностью транслируются с помощью СМИ в сознание граждан. Впечатляющие результаты «борьбы» добавляют легитимности власти на самых высоких уровнях.

На уровне исполнителей образ бюрократии в самом негативном смысле этого слова также выгоден, так как инициирует предложение дополнительных способов мотивации госслу­жащих со стороны граждан в целях ускорения бюрократических процессов. Возникает своеобразный порочный круг. Одной рукой создаем образ «врага-бюрократа», другой рукой успешно его побеждаем.

Инна Самойлова: кто и почему заинтересо­ван в поддержании образа?.. Я думаю, что до поддержки нужно еще то, ЧТО поддерживать. Чтобы что-то поддержать, надо сначала это создать: первично — основание, на котором формируется вывод о негативном образе чего-либо… Как может вызвать позитив ответ чиновника на вопрос «Каковы Ваши интересы на Вашем посту?»: «Личное обогащение. Укрепление собственной власти. Усиление личного влияния на том уровне, где я работаю» (данные исследования Центра комплексных социальных исследований РАН в 2005 году). По-моему, выводы очевидны: безнаказанность подобных заявлений объясняет секрет живуче­сти негативных образов.

Наталья Красноперова: кому это выгодно? Порочный круг, состоящий из наших ожида­ний, негативного опыта и нежелания чиновни­ков меняться, вредит не только экономическим и социальным процессам, происходящим в обществе, но и самой системе бюрократии. Поэтому на вопрос «кому это выгодно?» ответить крайне сложно, ведь, в конечном счете, страдают все. Полагаю, что выгоды здесь не ищет никто, просто системные проблемы бюрократии сложились не вчера, а заключают­ся в принципиальных ошибках (или несоответ­ствие первоначальных целей сегодняшним задачам), исторически допущенных при формировании системы.

3. Должно ли государство целенаправленно стремиться изменить существующую тенденцию негативного восприятия чиновников и чиновничества, разрушить сложившийся стереотип массового сознания? И, если да, то каким могло бы быть новое, более позитивное позиционирование сотрудников государственного аппарата и органов местного самоуправления?

Сергей Пименов: безусловно, государство должно стремиться разрушить сложившийся стереотип о чиновниках. Вернее, сами чинов­ники должны озаботиться своим имиджем в общественном сознании. В то же время это очень сложная, быть может, неподъемная задача. Образ типичного чиновника не может в одночасье явить собой олицетворение поря­дочности, честности, ответственности, спра­ведливости, компетентности. Образа человека, для которого рабочий день заканчивается не по часам, а после приема последнего посетителя и решения его конкретной проблемы. Изменить эту ситуацию можно, действуя в двух направле­ниях: путем решения общих социально-экономических задач, стоящих перед страной, областью, городом, поселком и направленных на повышение общего уровня жизни населе­ния, а также путем преодоления чуждости и маргинальности госслужащих, повышения прозрачности, транспарентности органов власти всех уровней.

Дмитрий Клишковский: в настоящее время на госслужбе сложилась скорее клановая культура, чем характерная для госаппарата развитых стран бюрократическая или любая другая. Госслужащие превратились в некую касту с жесткими негласными правилами и традициями. Изолированность и клановость государственной службы серьезно тормозят любые позитивные изменения в ее структуре и ведут к снижению эффективности ее работы. В связи с этим существует объективная необхо­димость изменения внутренней культуры государственной службы, в том числе сложив­шегося негативного образа чиновника в массовом сознании.

Образ чиновника в массовом сознании должен иметь психологические основания. Поскольку государственный служащий олицетворяет государство, то наиболее обосно­ванным представляется образ отца — справед­ливого, может быть, строгого, но заботливого и умного. Чиновнику доверяют и идут к нему со своими проблемами и бедами. Чиновник может дать добрый совет. Требования к чинов­нику законодательно закреплены, и он макси­мально компетентен в своей области. Чинов­ник защищает интересы граждан и государства по закону и справедливости. Чиновник действует уверенно, поступает достойно.

Такой образ воспроизводит традиционный патерналистский тип поведения, характерный для дореволюционного среднего и старшего чиновничества. Для этого образа характерна некоторая элитарность и кастовость, опреде­ленная типичность и узнаваемость и при этом существование в определенной общественной нише.

Необходимо проводить работу по разъясне­нию статуса и полномочий чиновников, акцентируя внимание на общественном контроле его деятельности.

При информационном сопровождении реформы целесообразно отделить образ чиновника от образа народного депутата, руководителя-бизнесмена, политика, чтобы легко было понять, что, собственно, чиновни­ки делают и для чего нужны. А кроме того, в открытое информационное поле необходимо активно выдвинуть образ чиновника-специа­листа: умного, справедливого, заботливого.

Инна Самойлова: Да, исходя из того посыла, что «если тебе плохо и тебе не нравится находиться в плохом положении, то надо постараться сделать так, чтобы было лучше», государство должно целенаправленно стремиться изменить существующую тенденцию негативного восприятия чиновников и чиновничества — хотя бы для полноценного соблюдения Конституции РФ. Например, есть статья 21 Конституции РФ «Об охране достоинства личности государством», но ведь данная статья Конституции во многих случаях не соблюдается находящимися на государственной службе чиновниками. Но это категории – моральных норм и устоев, критерии оценки которых трудно установить и даже доказать в суде. Поэтому, возможно, помимо одного стремления «разрушить стереотип», если это стремление искренне, нужно строить комплексную систему — систему контроля за работой чиновников, систему отбора кандидатов на соответствующие позиции, и еще – нужно, чтобы сознание все-таки работало на благо общества, а не на собственный карман.

Александр Трусов: ну, во-первых, мое мнение таково, что можно изменить отноше­ние к чиновникам, но не к бюрократии (бюрократизму). Во-вторых, это можно сделать лишь параллельно с развитием доверия к власти вообще (что сейчас и происходит), повышения прозрачности работы чиновника.

Наталья Красноперова: для того чтобы изменить восприятие, потребуется не один десяток лет, полное изменение курса школьной программы и глобальные кадровые переста­новки в чиновничьих структурах. На такие перемены государство пойти пока не готово. Слишком глубокий пласт проблем служит основой коррупции и лени среди чиновников, слишком устоялось в обществе негативное отношение к ним.

Позиционирование чиновников начинать нужно с введения системы жестких и открытых конкурсов для претендентов на трудоустрой­ство. Необходимо создать вокруг этого процес­са определенное информационное поле, в котором будут транслироваться основные позитивные качества новых чиновников. Имеет смысл изменить систему мотивации служащих, ориентировав ее не на количество часов, а качество выполненной работы, отсутствие негативных отзывов, количество положительно решенных задач. Отсюда вытекает необходимость создания книги пожеланий, куда граждане могли бы вносить организационные замечания. Освещение этих преобразований если не изменит отношение к чиновникам в корне, то хотя бы несколько нивелирует тот системный негатив, который складывался на протяжении ХГХ — XX веков.

Татьяна Прокофьева: изменения, произо­шедшие в стране за последние полтора десятка лет, изменили структуру российского общества. А общие здоровые самоорганизующие миро­воззренческие установки и жизненные ориен­тиры, определяющие тактику и стратегию построения своей собственной жизни, жизни своей семьи, своего села или города, страны так и не выработались. Во всяком случае, не присутствуют в качестве образцов в социаль­ном пространстве.

Есть огромная пропасть в мышлении тех, кто живет прежними представлениями о «правиль­ном» устройстве общества и власти в России, и тех, кто собственные представления изменил в соответствии с западными демократическими ценностями во всей их совокупности.

Вторых, безусловно, меньше, чем первых, а их совокупный капитал неизмеримо больше.

Мышление и тех и других не соответствует тому, чтобы на его основе строилась и укрепля­лась сильная, независимая, процветающая и успешная Россия.

Соединить эту пропасть и обеспечить свободный ток энергии в социальном организме страны, найти для этого оптимальные способы, инструменты, технологии — вот та
достойнейшая задача как для медийного сообщества, так и для тех, кто занимается
вопросами общественных связей. Ведь именно на основе верно и точно организованных
общественных связей возникает социальное согласие.

 

Ведомости

Кадровое Дело

Belwest

Деловая россия

Мое дело
 

Ведомости

Кадровое Дело

Belwest